Стэнфордский доктор славистики находит духовный и практический смысл в «Войне и мире».
Книга американского толстоведа Эндрю Д. Кауфмана, анализирующая наиболее запомнившиеся автору эпизоды «Войны и мира», не столько сообщает нашему читателю что-то новое об эпопее Толстого, сколько забавляет особенностями заграничной оптики и любопытными ракурсами, с которых русскому читателю, может быть, никогда не пришло бы в голову смотреть на тех или иных персонажей романа. Критик Лидия Маслова представляет книгу недели, специально для «Известий».
Эндрю Д. Кауфман’Дайте шанс «Войне и миру»: Лев Толстой о том, как жить сейчас".
М.: Альпина Паблишер, 2026. — Пер. с англ. — 334 с.
Само название книги — «Дайте шанс “Войне и миру”, — на первый взгляд, может показаться сомнительным: один из величайших признанных шедевров в истории литературы вроде бы ни в каких “шансах” давно не нуждается и, как Джоконда, сам может выбирать, кому даваться для правильного и глубокого восприятия, а кому — нет. Но по мере чтения книги, выстроенной по тематическому принципу (главы “Планы”, “Творчество”, “Озарение”, “Успех”, “Идеалы”, “Счастье”, “Любовь”, “Семья”, “Мужество”, “Смерть”, “Стойкость”, “Истина” не подчиняются хронологической последовательности), постепенно выясняется, какой смысл на самом деле вкладывал Кауфман в такое название, и это вовсе не призыв к нерадивому школьнику заставить себя осилить хотя бы пару глав (а вдруг затянет?) толстовского opus magnum.
Фото: Альпина Паблишер.
«Дайте шанс» — это в данном случае скорее предложение впустить «Войну и мир» не только в свое рациональное сознание, хладнокровно анализирующее конструкцию произведения, его достоинства и недостатки, систему персонажей и идей, но и в свою душу, отнестись к книге как к живому собеседнику, пусть даже он вызывает противоречивые чувства, а порой — растерянность и непонимание. Именно это, кажется, имеет в виду американский славист, когда пишет: «Я дал “Войне и миру” шанс войти в мою жизнь и надеюсь, что вы сделаете то же самое».
Это признание Кауфман делает после рассказа о знакомстве с хранительницей рукописей в Государственном музее Л. Н. Толстого, потрясшей американца настолько человечным отношением к толстовским черновикам, как если бы это были ее дети или внуки. Кауфман с воодушевлением развивает мысль музейной сотрудницы о том, что книги на самом деле — живые: «Они любят, когда их не просто “изучают”, а взаимодействуют с ними на глубоко личном уровне, полностью отдаваясь чтению; при этом и пространство читательского “я”, и мир книги расширяется до такой степени, какую трудно себе представить». Вместо того чтобы разрушать литературное произведение в процессе анализа, расщеплять его на элементы «ради продвижения своих идеологических или профессиональных установок», американский толстовед предлагает воспринимать книгу во всей полноте как «живое, дышащее существо».
Для Кауфмана взаимодействие с «Войной и миром» на личном уровне означает прежде всего возможность преодолеть американский позитивизм и прагматизм с его верой в возможность эффективного упорядочивания жизни, раскладывания ее по полочкам и ежедневного строительства всевозможных планов, стратегий и дорожных карт, без которых дальнейшее существование представляется нелепым и немыслимым. Жизнь то и дело разрушает самонадеянные человеческие планы и вносит в них радикальные коррективы, не устает напоминать автор книги, начиная с личного воспоминания о том, как он еще в мичиганской средней школе начал учить русский по совету дальновидных родителей-бизнесменов, предчувствовавших после прихода Горбачева появление в Советском Союзе новых коммерческих возможностей, однако принятое по чисто прагматическим соображениям решение в итоге стало для Кауфмана началом «главного духовного путешествия» всей его жизни. Духовным двигателем стала для слависта любовь к Толстому, который пленил Кауфмана парадоксальным сочетанием скептицизма и надежды и тем «детским любопытством, с которым он смотрит на мир, прекрасно понимая, кто есть кто и что есть что».
Обрисовывая исторический контекст, в котором создавалась «Война и мир», исследователь отмечает, что 1860-е были для проигравшей Крымскую войну и затеявшей масштабные реформы России бурным и смутным временем, когда «социальная ткань истончилась до предела». Это, по мнению Кауфмана, делает «Войну и мир» полезным актуальным чтением и в наши неспокойные времена, причем не только для толстовских соотечественников: «В эпоху, когда США переживают самые серьезные финансовые трудности со времен Великой депрессии, когда нам слишком часто является хорошо знакомый призрак войны, а будущее для многих остается туманным, мы начинаем понимать экзистенциальную тоску Толстого и его персонажей». Тут же, во введении, автор книги описывает и индивидуальный, семейный и духовный контекст, в котором существовал русский гигант мысли (включая знаменитый «арзамасский ужас»), а также его неоднозначный моральный облик: «Бородатый русский мудрец, чьи работы служили источником вдохновения для Махатмы Ганди и Мартина Лютера Кинга, не чурался ни кровавого штыкового боя, ни жестокой дуэли с нанесшим ему оскорбление старым другом‑писателем. Этот моралист, проповедовавший полное воздержание даже в браке, отличался ненасытным сексуальным аппетитом и имел внебрачного ребенка от местной крестьянской девушки. Человек, проповедовавший трезвость, до потери сознания напивался в обществе цыган и башкир», и в довершение всего, «много лет предостерегая людей от соблазнов славы, к концу жизни приобрел мировую известность».
Но во многом именно благодаря сложности толстовской натуры, считает Кауфман, нам и сейчас есть чему поучиться «у писателя, делавшего одну ошибку за другой; у писателя, который прошел горнило жизни и выжил». Тем более что человек, в том числе и такой великий, не представляет собой нечто статичное, раз и навсегда определенное и неизменное в добре или зле. В доказательство Кауфман приводит дневниковую запись самого Толстого: «Человек течет, и в нем есть все возможности: был глуп, стал умен, был зол, стал добр, и наоборот. В этом величие человека». Толстовские дневники американский профессор цитирует довольно часто, кроме того, привлекая и другие произведения любимого писателя, которые он счел полезными для своих студентов, не только с филологической, но и с педагогической точки зрения. Так, самые выразительные пассажи главы «Успех» посвящены Пахому — герою толстовского рассказа «Много ли человеку земли нужно», написанного почти через 20 лет после «Войны и мира» и в известном смысле продолжающего размышления, которыми Толстой наделял и героев романа, — о тщете земных благ и погони за карьерным успехом (самый яркий пример — князь Андрей, переосмысляющий свои приоритеты, лежа на поле боя под небом Аустерлица).
Профессор Кауфман не без остроумия приспосабливает зажиточного, но всё равно недовольного судьбой мужика Пахома для своего курса «Книги за решеткой: жизнь, литература и лидерство», предназначенного несовершеннолетним в исправительном центре. Более того, нестяжательский толстовский рассказ полюбился не только делинквентным подросткам, но и вполне процветающим членам организации, объединяющей руководителей компаний в возрасте до 50 лет, читавшим про Пахома в рамках ежегодной программы повышения уровня образования. Об этом Кауфману рассказал входящий в организацию брат — именно Толстой побудил его «поговорить с коллегами о важных вещах, о которых молодые руководители нечасто говорят публично».
Впрочем, парадоксальный на первый взгляд интерес американских менеджеров к толстовству самого Кауфмана ничуть не удивляет. По сути своей он всё равно не перестает быть американским прагматиком и с этой позиции усматривает в Толстом своего рода бесплатного психотерапевта, помогающего бизнесменам с их напряженным образом жизни иногда отдыхать душой, поддерживать внутреннее равновесие и уверенность в правильно выбранном жизненном курсе: «В какой‑то момент нам, подобно героям Толстого, предстоит столкнуться с пониманием того, что мы — часть чего‑то большего, чем мы сами. Мы должны думать не о том, как вскарабкаться на следующую ступень, а о том, по той ли лестнице карабкаемся и той ли жизнью живем, которую хотели бы прожить».
Узнать больше по темеСША: ключевые факты, история и политикаСША — государство в Северной Америке, занимающее одно из центральных мест в мировой экономике и международной политике. В материале — основные сведения об этой стране.Читать дальше