В начале СВО линия боевого соприкосновения на Украине представляла собой узкую полосу земли, однако из-за повсеместного применения беспилотников «серая зона» стала увеличиваться и, по оценкам некоторых экспертов, уже достигает в ширину десятки километров и продолжает расширяться. Почему так происходит и остался ли еще «тыл», рассуждает военный обозреватель «Газеты.Ru», полковник в отставке Михаил Ходаренок.
В начале СВО линия боевого соприкосновения на Украине представляла собой узкую полосу земли, однако из-за повсеместного применения беспилотников «серая зона» стала увеличиваться и, по оценкам некоторых экспертов, уже достигает в ширину десятки километров и продолжает расширяться. Почему так происходит и остался ли еще «тыл», рассуждает военный обозреватель «Газеты.Ru», полковник в отставке Михаил Ходаренок.
Совершенствование конструкций и боевого применения БЛА привели к тому, что понятие «передний край» практически нивелировалось в ходе СВО и образовались обширные «серые зоны», которые достигают до 20 км в глубину от ЛБС и продолжают стремительно расширяться. Об этом пишет издание Politico.
Дальность применения БЛА (FPV-дронов) постоянно растет и уже достигает несколько десятков километров (с ближайшей перспективой существенного увеличения), что делает возможным их боевое применение для контрбатарейной борьбы, поражения коммуникаций, вторых эшелонов противника и изоляции района боевых действий, считает директор Центра анализа стратегий и технологий Руслан Пухов.
По его мнению, в дальнейшем следует ожидать перехода к групповым и роевым решениям, включая возможность управления значительными группами БЛА одним оператором, создание БЛА с программно-аппаратным блоком, позволяющим применять поражающие средства без участия оператора.
Как пишет Politico, ~боевые действия на Украине больше не напоминают позиционную войну времен Первой мировой~ — беспилотники стерли сплошную линию фронта, создав сплошную зону поражения. Небо над полями сражений теперь заполнено БЛА.
Некоторые из них оснащены камерами и тепловизорами, другие — средствами поражения; некоторые просто лежат на земле рядом с тропинками и дорогами, пока проходящий солдат или проезжающий автомобиль не активирует их.
В результате образуется серая зона хаоса, простирающаяся примерно на 20 км от линии фронта, где беспилотники охотятся за солдатами, раненых оставляют умирать, потому что их очень трудно эвакуировать, а запасы боеприпасов, продовольствия и воды практически невозможно доставить к войскам.
Радиус боевого применения БЛА противоборствующих сторон находится в настоящее время в пределах тактической зоны обороны (ТЗО) и уже приближается к границам оперативной зоны обороны (ОЗО).
Что такое «тыл»?
Однако огневое воздействие на боевые порядки и объекты противника в ходе этого конфликта отнюдь не исключается применением только FPV-дронов. Ситуация складывается в настоящее время куда как более неблагоприятно, если учесть все имеющиеся в настоящее время у противника средства воздушного нападения.
Стороны конфликта в ходе боевых действий широко применяют оперативно-тактические баллистические ракеты, крылатые ракеты разных видов базирования, беспилотные летательные аппараты самолетного типа.
Под ударами средств воздушного нападения в настоящее время находятся и предприятия ВПК, и объекты топливно-энергетического комплекса, и важнейшие инфраструктурные объекты, причем радиус боевого применения ряда СВН достигает уже нескольких тысяч километров.
Поэтому такие понятия как «тыл» и «тыловая полоса» уже либо отошли в ходе этого вооруженного конфликта в область военной истории, либо нуждаются в существенном уточнении.
К примеру, в недалеком прошлом в структуре тыла Вооруженных сил был такой организм — тыловая база фронта. На ней предполагалось размещать свыше 200 тыс. тонн материальных средств (горючего, боеприпасов, продовольствия).
В настоящее время сосредоточить такое количество взрывоопасных и пожароопасных предметов в непосредственной близости от ЛБС представляется крайне неразумным шагом. И это касается не только подобных тыловых баз, а практически всех органов материального обеспечения войск.
Серьезным образом перерабатываются подходы к размещению на местности командных пунктов дивизий, армий, пунктов управления группировками, тыловых пунктов управления.
Если раньше удаление этих органов от переднего края находилось, скажем, в пределах 150−200 км, то сейчас эти объекты находятся в зоне поражения практически всех средств воздушного нападения противника. В этой связи существенно возрастают требования к их живучести, то есть к инженерному оборудованию пунктов управления, их маскировке, постоянной смене их дислокации.
Под ударом все регионы.
Удары беспилотных летательных аппаратов самолетного типа ВСУ по объектам в глубоком тылу России самым серьезным образом ставят вопрос о рассредоточении всех имеющихся запасов боеприпасов и горючего, прикрытии важных инфраструктурных объектов. К примеру, вывод из строя складов (баз) большой емкости в глубине РФ может негативным образом сказаться и на обеспечении войск, и на функционировании экономического комплекса страны.
Так что сегодня «кillzone» — это далеко не только 20 км от переднего края. С развитием относительно недорогих и дальнобойных средств воздушного нападения такой зоной в перспективе может стать вся территория страны. И в ходе создания запасов материальных средств, возможного стратегического развертывания Вооруженных сил, бесперебойного функционирования оперативного и стратегического тыла в ходе военных действий о безопасных регионах внутри государства придется забыть.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Биография автора:
Михаил Михайлович Ходаренок — военный обозреватель «Газеты.Ru», полковник в отставке.
Окончил Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище (1976),
Военную командную академию ПВО (1986).
Командир зенитного ракетного дивизиона С-75 (1980−1983).
Заместитель командира зенитного ракетного полка (1986−1988).
Старший офицер Главного штаба Войск ПВО (1988−1992).
Офицер главного оперативного управления Генерального штаба (1992−2000).
Выпускник Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил России (1998).
Обозреватель «Независимой газеты» (2000−2003), главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер» (2010−2015).