Ситуация вокруг храма мученицы Татианы при МГУ вызвала резонанс в социальных сетях. Впервые за три десятилетия, как подчйркивают участники событий, верующим не позволили провести пасхальный крестный ход за пределами двора факультета журналистики. Речь идёт о традиции, которая, по словам прихожан, всегда соблюдалась. "Да ладно? Вы всерьёз?" — недоумевают эксперты.
Ограничение объяснили действием «ковидных мер», однако такая формулировка вызвала недоумение у ряда комментаторов. Журналист Наталья Лосева, говоря об этом, отметила, что подобное решение выглядит особенно странно на фоне того, что другие религиозные практики, по её словам, не сталкиваются с подобными запретами.
Намазы совершать можно, где угодно. А православным пройти с Крестным ходом вокруг храма, как это было всегда, теперь нельзя.
К обсуждению подключились и другие публичные фигуры. Писатель Платон Беседин поставил под сомнение саму логику введённых ограничений, задаваясь вопросом, насколько они оправданы в текущих условиях. Он подчеркнул, что даже в период реальных эпидемиологических ограничений пасхальные службы продолжались, пусть и в особом формате. Его реакция свелась к негодованию, которое он сформулировал так:
Это не просто позор. Это позор в кубе. Пишут о ковидных ограничениях — да ладно, вы всерьёз?
Военный корреспондент Дмитрий Стешин в свою очередь высказался более жёстко, рассуждая о возможной реакции верующих на подобные запреты. Он выразил мнение, что подобные ограничения могут привести к обострению ситуации, если будут восприниматься как несправедливые. При этом он отметил, что силовой сценарий стал бы крайне резонансным и имел бы серьёзные последствия для всех сторон:
Самое худшее, что могут представить авторы таких запретов — это новости о жёстком разгонах верующих. Это сообщение во всех новостных ресурсах страны и условного Запада: «ОМОН зверски [побил] верующих во время Крестного хода и отвез их в тюрьму». Потому что после этого подобные решения уже никто не сможет принимать как раньше.
Потому что это будет последняя такая бумага для конкретного «запретуна, оставившего на ней свою подпись», добавляет Стешин. Рано или поздно, кто-то решится на обострение и выяснится, что этот строгий запрет не стоит бумаги, на которой он написан.
Я не сильно разжигаю? Спаси, Господь и покарай нечестивых,
— заключает военкор.
В целом ситуация вокруг храма при МГУ стала поводом для более широкой дискуссии — не только о конкретном решении, но и о балансе между административными мерами и религиозными традициями. Пасха остаётся одним из ключевых праздников для православных, и любые ограничения, связанные с богослужениями, неизбежно вызывают повышенное внимание и эмоциональную реакцию. Хотелось бы спросить, чем руководствовался «запретун»? Чтобы что? Это была провокация?